Россия изучает варианты ответа по Украине

03042014

Примечание blogopol.ru: Так получилось, что перевод этой статьи был сделан уже после того, как Крым окончательно вошел в состав России, а также многих других геополитически значимых событий. Что поделать, события сегодня развиваются настолько стремительно, что мы иногда не успеваем за ними. Тем не менее, мы сочли необходимым опубликовать перевод статьи, поскольку это еще один штрих к картине, которую великий художник по имени История пишет на наших глазах.

Падение украинского правительства и замена его на другое, по-видимому, ориентированное на Запад, является для Российской Федерации серьезным поражением. После распада Советского Союза Россия приняла тот факт, что бывшие государства-сателлиты Восточной Европы могут быть включены в экономическую и политическую систему Запада. Москва утверждает, что получила гарантии того, что бывшие советские республики останутся нейтральной буферной зоной и не будут поглощены Западом. Вашингтон и другие оспаривают, что это было обещано. В любом случае, эти споры бессмыслены теперь, когда прибалтийские государства были приняты в НАТО и Европейский Союз. Результатом стало то, что войска НАТО, которые ранее находились почти в 1000 миляхот Санкт-Петербурга, теперь располагаются менее чем в сотне миль.

Это закрепляет роль Беларуси и Украины в качестве буферов. От ближайшый точки российско-украинской границы до Москвы – 480 километров. Если бы Беларусь и Украина оказались в НАТО, город Смоленск, который раньше находился в глубине Советского Союза, стал бы пограничным городом. Россия исторически защищена своей глубиной. Она сдвигала границу на запад, насколько это было возможно, и глубина удерживала искателей приключений – или, как это было с Гитлером и Наполеоном, уничтожила их. Потеря Украины в качестве буфера на Западе лишает Россию этой глубины и делает страну заложником намерений и возможностей Европы и Соединенных Штатов.

Есть на Западе и те, кто отвергает опасения России как архаичные. Мол, никто не желает вторгаться в Россию, и никто не может вторгнуться в Россию. Такие взгляды кажутся достаточно обоснованными, но на самом деле они являются упрощенными. С точки зрения оценки угроз, намерения не так много значат. Они могут меняться очень быстро. Как и возможности. Америка в Первой мировой войне и Германия в 30-х годах XX века показывают, как быстро изменяются угрозы и возможности. В 1932 году Германия в экономическом и военном смыслах представляла собой руины. К 1938 году это была доминирующая экономическая и военная сила в континентальной Европе. В 1941 году она была у ворот Москвы. В 1916 году президент США Вудро Вильсон провел искреннюю антивоенную кампанию в стране, где едва ли была какая-то армия. А в 1917 году он развернул в Европе более миллиона американских солдат.

Точка зрения России, соответственно, является пессимистичной. Если Россия теряет Беларусь или Украину, она теряет свою стратегическую глубину, в которой состооит значительная часть ее способности защитить свою сердцевину. Если намерения Запада не враждебны, то почему ему так не терпится увидеть трансформацию режима на Украине? Может быть, это всего лишь глубокая любовь к либеральной демократии, но с точки зрения Москвы, следует допустить наличие у Запада более зловещих мотивов.

Совершенно независимо от вопроса о вторжении Запада, которое, очевидно, возможно лишь в весьма отдаленной первпективе, Россия обеспокоена последствиями присоединения Украины к Западу и потенциальной опасностью распространения кризиса на саму Россию. В 90-х существовало несколько сепаратистских движений в России. Чеченцы были наиболее ожесточенными, история их сепаратизма хорошо известна. Но были также разговоры об отделении Карелии на северо-западе России, а в Тихоокеанском регионе – Приморья.

То, что было возможно при Борисе Ельцине, стало немыслимым при Владимире Путине. Стратегия, которую принял Путин, состояла в увеличении силы России — постепенном, но систематическом, чтобы добиться такими незначительными действиями по увеличению силы серьезных результатов. Россия не может позволить себе оставаться в обороне; силы вокруг слишком могущественны. Путин должен был увеличить силу России , и он это сделал. Использование экспорта энергоносителей, слабость Европы и отвлечение Соединенных Штатов на Ближний Восток позволили Путину создать чувство растущего русского могущества. Путин закончил сепаратистские разговоры в Российской Федерации. Он работал над созданием в Беларуси и Украине режимов, которые сохораняли достаточно внутренней автономии, но в рамках внешней политики действовали приемлемо для России. Москва пошла дальше, проецируя свою власть на Ближний Восток, на Сирийскую гражданскую войну, чтобы заставить Соединенные Штаты отступить из своей стратегии.

Пока не ясно, что произошло в Киеве. Было, конечно, много организаций, финансируемых американскими и европейскими деньгами, которые были преданы идее реформировать правительство. Не имеет значения, планировали ли эти организации, как говорят русские, восстание против режима бывшего президента Виктора Януковича, или же это восстание было частью более мощного местного движения, которое собрало эти группы вместе. Факты состоят в том, что Янукович отказался подписать соглашение об ассоциации Украины с Европейским Союзом, имели место демонстрации, было насилие, и на Украине возникло откровенно прозападное правительство.

Русские не могут оставить это, как есть. События на Украине не только создают новую геополитическую реальность, в долгосрочной перспективе это создаст внутри России впечатление, что Путин слабее, чем он кажется, и создаст предпосылки для нестабильности и даже фрагментации страны. Таким образом, россияне должны реагировать. Вопрос в том, как.

 

Возможности для ответа, которые есть у России

Первый шаг – просто официально оформить то, что уже стало реальностью. Крым находится в пределах российской сферы влияния, вооруженные силы Москвы базировались в Крыму в соответствии с договорами и могли установить контроль тогда, когда это было нужно. Тот момент, что Севастополь является важнейшей военно-морской базой России для операций в Черном и Средиземном морях, не был ключевым. Позиции России в Севастополе были защищены договором. Но интервенция в Крыму была акцией с малым риском и малой стоимостью, которая создала впечатление, что Россия сильна. Для Запада Россия стала выглядеть опасным соперником, а в самой России все были рады победе. Это было именно то впечатление, которое требовалось, чтобы компенсировать прежние поражения России.

Для России теперь доступны несколько вариантов.

Во-первых, можно ничего не делать. Правительство в Киеве очень неустойчиво и, учитывая враждебность пророссийских фракций к сближению с Западом, высока вероятность паралича новой власти. В то же время, влияние России, деньги и скрытая активность могут воссоздать прежний нейтралитет в Украине. Это была та игра, в которую Россия сыграла после Оранжевой революции 2004 года. Проблемой этой стратегии является то, что она требует терпения, в то время как правительство России должно продемонстрировать свою силу и своим гражданам, и всему миру . Более того, если Крым выйдет из состава Украины, это ослабит пророссийский блок в Киеве и удалит большое количество этнических татар из украинского политического болота (Прим. blogopol: очевидно, имеется в виду то, что крымские татары не являются ни сторонниками западного выбора Украины, ни сторонниками ориентации на Россию). Этого может быть достаточно, чтобы пророссийский блок потерял тот электорат, который у него был раньше (в 2010 году Янукович обошел Юлию Тимошенко на менее чем миллион голосов). Таким образом, поддержав независимость Крыма, что делает образ России более агрессивным и может связать различные антироссийские фракции вместе, Путин содействует тому, чтобы Украина осталась прозападной.

Во-вторых, Россия может вторгнуться на материковую Украину . Есть три проблемы с этим . Во-первых, Украина имеет большую площадь, чтобы можно было без труда ее захватить и успокоить. России не нужен мятеж на своей границе , и она не может гарантировать , что не получит что-то в этом роде, тем более, что значительная часть населения Западной Украины является прозападной. Далее, для того, чтобы вторжение на Украину стало геополитически значимым, следует взять всю Украину к востоку от Днепра. В противном случае, граница с Россией остается открытой, а русские позиции не закреплены естественными препятствиями. Как бы то ни было, это поставит российские войска на берегах напротив Киева и создаст непосредственную границу с членами НАТО и ЕС. Наконец, если русские вдруг захотят вернуться к первому варианту, изъятие восточных избирателей из украинского избирательного процесса увеличит возможности анти-российского правительства на Украине.

В-третьих, Россия может действовать по периферии. В 2008 году Россия показала свою силу, войдя в Грузию. Ситуация изменила расчеты в Киеве и других столицах региона, напоминая им о двух факторах реальности. Во-первых, русская сила находится рядом. Во-вторых, европейцы не имеют никакой власти, и американцы далеко. Существуют три основных направления, где русские могут осуществлять давление: страны Кавказа, Молдова и страны Балтии. С помощью многочисленного российского меньшинства в странах НАТО русские могли бы создать там беспорядки, сдвигая границы возможностей НАТО.

В-четвертых, Россия может что-то предложить Восточной и Центральной Европе. Страны Восточной и Центральной Европы , от Польши до Болгарии , все больше осознают, что они должны подстраховаться, на ставя всё на Европу и на Запад. Европейский экономический кризис сейчас затрагивает военно-политические отношения. Явная фрагментация европейских наций делает невозможным согласованное реагирование за пределами заявлений. Массивные сокращения военных расходов негативно сказываются на военных возможностях. Центральные европейцы экономически и стратегически чувствуют себя неважно, особенно в связи с тем, что европейский кризис заставляет крупнейшие политические силы Европейского союза сосредоточиться на проблемах еврозоны, в которую большинство этих стран не входит. Русские могут проводить то, что мы называем коммерческим империализмом , особенно к югу от Польши, вступая в деловые отношения, которые бы увеличивали их влияние и решали некоторые экономические проблемы. У русских есть достаточные финансовые резервы для нейтрализации стран Центральной Европы.

Последнее: Россия может оказать давление на Соединенные Штаты, создавая проблемы в важнейших областях. Очевидно, это Иран. В последние недели, россияне предложили иранцам построить два новых невоенных ядерных реактора. Скрытая технологическая поддержка военных ядерных программ может положить конец переговорам иранцев с Соединенными Штатами и, конечно, может быть обнаружена американской разведкой. Соединенные Штаты вложили много усилий и политического капитала в отношения с иранцами. Русские в состоянии нарушить эти отношения, тем более, что иранцы ищут рычаги в переговорах с Вашингтоном. Более экстремальный и неочевидный пример – русские могли бы предложить свою помощь слабеющему режиму Венесуэлы. Есть точки, на которые Россия может давить, чтобы причинить неприятности Соединенным Штатам, и в настоящее время сложилась такая ситуация, когда Россия рискнет сделать то (как с иранской ядерной программой) что она не стала бы делать раньше.

Европейская и американская стратегия контролировать русских состоит в том, чтобы угрожать им санкциями. Проблема в том, что Россия является восьмой по величине экономикой в мире, и ее финансы тесно связаны с западными, также как ее экономика. На любые санкции, которые будет накладывать Запад будет навязывать , у русских есть ответ . Есть много западных фирм, которые сделали крупные инвестиции в Россию, имеют в России большие банковские счета и огромное количество оборудования. Русские также могут прекратить поставки природного газа и нефти. Это, конечно, ударит по России в финансовом отношении, но влияние на Европу – и глобальный рынок нефти – будет более внезапным и трудно компенсируемым. Некоторые утверждают, что американские энергоносители или европейский сланцевый газ может решить эту проблему. Преимуществом русских является то, что на такое решение нужны годы, а Европа не может на протяжении этих лет ждать, пока подойдет конница. Некоторые символические санкции в сочетании с символическими встречными санкциями возможны, но поставить российскую экономику на колени без серьезного сопутствующего ущерба для самих себя будет трудно.

Наиболее вероятной стратегией России является сочетание всего вышеперечисленного: давление на материковой Украине с некоторыми ограниченными вторжениями; работа над созданием беспорядков в странах Балтии, где живут большие русскоговорящие меньшинства, а также на Кавказе и в Молдове, и усилия для предотвращения слияния Восточной Европы в единое целое. Одновременно Россия, скорее всего, будет вмешиваться в областях, которые являются чувствительными для США, предоставив украинскому правительству возможность быть разрушенным теми разногласиями, которые существуют естественным образом.

 

Рассматривая контрмеры Запада

Со всем этим связаны два вопроса. Первый вопрос – какой будет внешняя политика Германии? Берлин поддержал переворот на Украине и в данном случае отличие занимает позицию, противоположную российской, но он не в состоянии сделать что-то более конкретное. До сих пор Германия пыталась вести двойственную политику, работая и с Россией, и со странами ЕС. Запад сейчас представляет собой проблему для русских, на которую Москва должна реагировать очевидным образом. Если Германия проигнорирует действия России, в дальнейшем Берлин столкнется с двумя проблемами. Во-первых, восточные европейцы, в частности поляки, потеряют массовую уверенность в Германии как в союзнике по НАТО, особенно если будут проблемы в странах Балтии. Во-вторых, придется столкнуться с исключительным разрывом в европейской внешней политике. Те страны, которые близки к конфликтным зонам, не будут чувствовать себя в безопасности. Те, что находятся дальше – Испания, например – относятся к проблеме гораздо спокойнее. Европа не едина, а Германия нуждается в единой Европе. Форма Европы будет в какой-то мере определяться ответом Германии.

Второй вопрос – Соединенные Штаты. Я говорил о стратегии баланса сил. Стратегия баланса сил требует причастности, не разъединения. Поддержав создание антироссийского режима на Украине, Соединенные Штаты в настоящее время сталкиваются с последствиями. Выход состоит не в применении больших сил, а в предоставлении Центральной Европе от Польши до Румынии технологий и военной техники, чтобы отбить у России охоту предпринимать опасные авантюры, и в убеждении общественности центральноевропейских стран, что они не одиноки.

Парадокс заключается в следующем: тогда как сфера западного влияния сместилась на восток вдоль южных границ России, фактическая демаркационная линия переместилась на запад. Что бы ни случилось в буферных государствах, эта линия имеет решающее значение для стратегии США, поскольку она поддерживает европейский баланс сил. Мы могли бы назвать это политикой мягкого сдерживания.

Что русские будут выходить за рамки коммерческой деятельности в этом регионе – это притянуто за уши. В равной степени надуманная идея, что расширение ЕС или НАТО в Украине будет угрожать национальной безопасности России. Тем не менее, история полна надуманных идей, что в ретроспективе очевидно. Русские имеют меньше возможностей для маневра и ставят на карту все. Поэтому они могут рисковать, чего другие, не чувствуя такого же давления, постараются избежать. Опять же, это вопрос ожидания худшего и надежды на лучшее.

Для Соединенных Штатов создание регионального баланса сил имеет решающее значение. В идеале, немцы должны присоединиться к проекту, но Германия куда ближе к России, и план предполагает риски, которых Берлин хотел бы избежать. В регионе существует группа стран, которую называют Вышеградской четверкой (Прим. blogopol: англ. Visegrad battlegroup). Она существует в рамках НАТО и состоит из Польши , Чехии , Словакии и Венгрии. В настоящее время это скорее концепт, чем реальная военная сила. Тем не менее, с помощью США и при включении в состав этой группы Румынии, это может стать недорогим (для США) вариантом сбалансировать Россию, которая вдруг ощутила незащищенность, и поэтому стала непредсказуемой. Это, а также противодействие российскому коммерческому империализму с альтернативой в виде США в то время, когда Европа вряд ли в состоянии поддерживать экономику в этих странах, было бы логичным.

С 1939 года США придерживались следующей стратегии: максимальная военная и экономическая помощь с минимальным военным вмешательством . Холодная война закончилась гораздо лучше, чем тем войны, в которых американцы участвовали непосредственно. Холодная война в Европе так и не стала горячей. Логично будет, если в какой-то момент Соединенные Штаты примут эту стратегию. Но, конечно, в то же время мы ждем следующего шага России или, возможно, появления совсем другой России.

Автор: Джордж Фридман
Перевод blogopol.ru

 

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>