Берлин опасается, что постановление Верховного суда может угрожать Евросоюзу

федеральный конституционный суд германии

На прошлой неделе экономика Греции вернулась на международный рынок из четырехлетнего изгнания  с триумфальными продажами облигаций на 3 миллиарда евро (около $ 4,1 млрд). Глобальные финансовые СМИ объявили это несколько неожиданное достижение признаком нормализации ситуации в большинстве экономически неблагополучных стран Европейского Союза.

Другие СМИ, напротив, сообщают, что возвращение Греции на рынок ничего не значит в смысле исправления системных экономических недостатков Греции. Вместо этого, продажа облигаций позволяет Греции еще больше влезть в долги, и в обозримом будущем Греция останется страной, которую необходимо спасать.

В любом случае, события в Афинах, в этом городе, которому вечно суждено быть зависимым от великих держав в любой момент времени, не имеют решающего значения для будущего Европейского Союза. Так же, как не имеют такого значения решения, принятые в Испании, Италии или даже Франции. Вместо этого, судьба континента в XXI веке будет решаться в Германии. Германия становится все более одинокой в своей роли хранителя настоящего европейского порядка, что позволяет ей процветать и подавлять исторические угрозы, исходящие от соседей.

Что, казалось бы, может быть банальнее, чем разговор в итальянском ресторане в Берлине? Но именно такая банальность наилучшим образом способна проиллюстрировать, как на самом деле далека Европа от восстановления, и что судьба континента находится в руках Германии. В первые дни апреля министр внутренних дел Германии Томас де Мезьер встретился с группой специалистов по конституционному праву для ужина и обсуждения вариантов ограничения сферы влияния могущественного Федерального конституционного суда Германии. Эта встреча показывает страх немцев, которые видят, как крошится европейский порядок, и тяжесть политического кризиса, зреющего под поверхностью континента.

Опасности безработицы

Stratfor на протяжении многих лет предупреждал, что экономический спад, который начал сотрясать Европу в 2008 году, будет развиваться в полномасштабный социальный и политический кризис. Почти шесть лет прошло, а европейская система остается сегодня столь же неблагополучной, как тогда. Безработица на уровне Великой депрессии стала нормой в Южной Европе, и теперь постепенно распространяется на север.

Рост числа безработных и частично занятых является благодатной почвой для политического радикализма. Теперь безнадежность в отношении будущего Европы становится мейнстримом. От выборов к выборам, от Франции до Венгрии партии, исповедующие национализм и евроскептицизм, продолжают набирать популярность вплоть до того, что они закрепляются в качестве составной части политической системы.

На данный момент они остаются в меньшинстве. Но многие из них, в частности, Национальный фронт во Франции, были вынуждены смягчить некоторые из наиболее радикальных тезисов своих платформ, чтобы прорваться в политический мейнстрим. Народное недовольство против того, что рассматривается как неудачи проевропейских партий мейнстрима, растет вместе с экономическим кризисом, так же, как и поддержка некоторых радикально националистических (ультраправых) идей.

Современный европейский истеблишмент только недавно начал признавать угрозу радикальных партий. Выборы в парламент ЕС, которые пройдут в следующем месяце, усиливают опасения истеблишмента. Национальные элиты имеют тенденцию высмеивать то, что они воспринимают как скандальные и неотесанные маргинальные группы, и демонстрировать немалое удивление, когда эти группы приходят в большую политику.

Более агрессивные комментаторы осудили руководство ЕС за выделение чрезмерных ресурсов для стабилизации финансового сектора континента при недостаточных мерах для сдерживания безработицы, в то время как безработица в конечном счете является гораздо более опасным фактором риска в средне- и долгосрочной перспективе для стабильности в Европе. К тому же эту проблему решить гораздо сложнее.

Безработица является глубоко политическим вопросом, в гораздо большей степени, чем банковский баланс. Она пересекается не только с вопросами экономики, но и с множеством других проблем, включая социальное обеспечение и суверенитет страны. Хотя в целом верно, что растущая экономика приводит к снижению уровня безработицы, механика создания рабочих мест не столь очевидна, в отличие от той, что определяет государственный долг.

Предстоят кардинальные изменения в восприятии кризиса европейскими элитами, в особенности германскими. Стратегическая угроза, исходящая от подпитываемого безработицей национализма, стало одной из главных забот и в Берлине, и в Брюсселе. Становится все яснее, что хотя временные меры, в том числе знаменитые гарантии спасения от президента Европейского центрального банка Марио Драги, возможно, предотвратили смертельный шок европейской экономики, они мало что способны сделать для ее возрождения.

На самом деле возрождение европейской экономики требует от руководства Европы особенно смелых действий. Ранее запретные темы, такие как предоставление Европейскому центральному банку прав заниматься денежно-кредитным финансированием или взаимным погашением долгов участников еврозоны, в настоящее время открыто обсуждаются на самом высоком уровне европейских правящих кругов.

Также изменилось мышление германского руководства, для которого экономия раньше была квазирелигиозной мантрой и опасения инфляции почти иррациональны. Теперь даже некоторые из самых воинственных представителей Центрального банка Германии делают осторожные намеки на экспансионистскую денежно-кредитную политику, особенно в Европейском Союзе, включая Германию, что является поворотом к дефляции.

Пределы возможностей Европейского центрального банка

Призывы копировать политику своих заокеанских коллег, обращенные к Европейскому центральному банку, звучат все громче. Они зачастую игнорируют тот факт, что в отличие от Федеральной резервной системы и Банка Англии, которые в качестве уставной цели имеют гарантии занятости, единственной задачей Европейского центрального банка является обеспечение стабильности цен (так же, как и задачей Центрального банка Германии, по образцу которого был создан ЕЦБ). Даже тогда, когда банк в высшей степени обусловлен обстоятельствами. Например, я не могу напрямую купить облигации правительства. Эти законодательные ограничения могут быть изменены, но лишь через сложный политический процесс.

С процентными ставками в 0,25% и отсутствием четких данных относительно эффективности отрицательных процентных ставок, количественное смягчение становится все более популярным даже в пределах Европейского центрального банка. Это один из немногих оставшихся у европейского руководства мощных инструментов, способных дать толчок умирающей экономике континента. К тому же это единственный инструмент, который сохраняет хотя бы видимость законности. И даже с учетом этого трудно представить себе содержательную программу уровня трехэтапной программы количественного смягчения Соединенных Штатов, которая могла бы проводиться с облигациями Европейского центрального банка в пределах его сокращенных до контроля инфляции полномочий.

В этом и заключается корень проблемы, которая состоит в том, что все меры, которые могли бы перезагрузить европейскую экономику, по сути требуют пожертвовать суверенитетом центральней Европейской власти. Даже в этот час, когда медленно, но верно строится политический консенсус для более решительных действий, вечная проблема мандата Европейского союза будет пускать под откос любую надежду на оздоровление.

До сих пор европейское руководство (в том числе в судах) показало необычайную креативность в поиске лазеек для обхода некоторых из самых громоздких законов ЕС. К сожалению, нет простого ответа, когда речь идет о государствах, имеющих лишь остатки суверенитета, будь то экономические, политические или социальные, и группе едва подотчетных европейских технократов.

Дискуссии вокруг роль Федерального конституционного суда Германии идут на этом фоне. Данный суд, весьма уважаемое учреждение в Германии, возглавляет защиту национальных интересов против чрезмерного вмешательства ЕС в суверенные дела.

Угроза, исходящая от Конституционного суда

Так же, как Верховный суд США, по примеру которого высшая судебная инстанция Германии была отчасти  смоделирована после Второй мировой войны, немецкий Федеральный конституционный суд является окончательным интерпретатором конституционных законов. Соответственно, он имеет последнее слово по вопросу о законности любых договоров, соглашений или действий, предпринятых Германией на европейском уровне.

Суд уже оспорил участие Германии в некоторых из наиболее креативных правовых трюков, предпринимаемых Европейским союзом. К ним относится и план покупки облигаций, известный как программа Outright Monetary Transactions (Прим. blogopol.ru: OMT, рус. «прямые денежные операции» – покупки суверенных облигаций стран еврозоны Центральным Европейским Банком на вторичных рынках под определенными условиями). В этом случае Федеральный Конституционный суд Германии действовал с осторожностью и передал дело в Европейский суд. Но есть большая вероятность того, что в будущем Конституционный суд Германии может более агрессивным в будущем. Возражения делаются в местных интересах, например, в случае с потенциальным участием Германии в усиленной программе количественного смягчения, и это может пустить под откос восстановление континента.

Экономическая политика не является единственным вопросом, по которому суд стал бельмом на глазу канцлера Германии Ангелы Меркель. Немецкий закон о выборах в настоящее время требует, что партия должна получить как минимум 5 процентов голосов по стране, чтобы войти в национальный парламент; это  мера, призванная исключить небольшие радикальные партии из уже и без того достаточно фрагментированного парламента. Берлин использует аналогичный порог и для немецких партий, стремящихся получить доступ в Европейский парламент. Конституционный суд Германии недавно отменил это требование, и некоторые политики опасаются, что он может вскоре сделать то же самое и в отношении немецких федеральных выборов. Нынешний всплеск популярности националистических партий, до сих пор исключенных из парламентской деятельности, может поставить под угрозу существование сильного правительства в Берлине, которое остается единственным реальным органом, принимающим решения в потрепанной Европе.

Тенденция действия суда представляет экзистенциальную угрозу для политической карьеры Меркель, экономики и стабильности Германии, которые продолжают зависеть от здоровья Европейского союза и экономик входящих в него членов. Если суд будет действовать так, как он действует сейчас, Германия может быстро потерять свое место сильной страны на континенте, будучи обречена на внутренний паралич, в то время как Европа медленно стагнирует.

Как и большинство действительно важных событий в Европе, битва между судом и правительством Германии будет продолжаться, оставаясь вне поля зрения общества. Тем не менее, само существование открытых дискуссий о снижении влияния одного из самых надежных и беспристрастных институтов в Германии свидетельствует о том, насколько серьезно офис канцлера ощущает опасность, исходящую от решений суда.

15 апреля 2014 / Stratfor, Marc Lanthemann
Перевод blogopol.ru

 

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>