Пограничные страны: новый стратегический ландшафт

borderlands

Я уеду на этой неделе, чтобы посетить ряд стран, которые в настоящее время находятся на линии фронта между Россией и Европейским полуостровом: Польшу, Словакию, Венгрию, Румынию, Сербию и Азербайджан. Такой тур, как этот, позволяет взглянуть на детали происходящего. Но невозможно понять эти детали вне контекста. Чем больше я думаю о последних событиях, тем больше я понимаю, что то, что произошло на Украине, может быть понято лишь с учетом европейской геополитики 1914 года – это сто лет назад, начало Первой мировой войны.

В книге «Пушки августа» Барбары Такман талантливо и точно рассказана история о том, как начиналась Первая мировая война. Для нее это было стечение нормального и искаженного восприятия, личностей и решений. Это о лидерах, и автор подразумевает, что Первая мировая война была результатом неправильного рассчета и недоразумения. Я полагаю, что если сосредоточиться на деталях, то война может показаться результатом неудачного стечения обстоятельств, которого можно было избежать. Я придерживаюсь иного мнения: война стала неизбежной с момента, когда Германия объединилась в 1871 году. Когда произошло и как конкретно произошло – это, пожалуй, зависело от лиц, принимающих решения. Но то, что это вообще произошло, являлось геополитической неизбежностью. И понимание этой геополитической неизбежности дает нам основу для понимания того, что сейчас происходит на Украине, а также того, что, вероятно, случится в будущем.

 

Проблема Германии

Объединение Германии привело к созданию национального государства, которое было чрезвычайно динамичным. На рубеже 20-го века экономика Германии была сравнима с британской. Тем не менее, британская экономика основывалась на империи, которая была замкнута и построена вокруг британских интересов. У Германии не было такой империи. Она достигла паритета за счет внутреннего роста и экспорта на конкурсной основе. Это была как раз одна из проблем Германия. Международная экономическая система была основана на системе имперских владений в сочетании с европейским индустриализмом. Германии не хватало этих владений и военно-политического контроля над своими рынками. В то время как ее экономика была равна Британии, риски Германии были намного выше.

Экономический риск усугублялся стратегическим риском. Германия находилась на Северо-Европейской равнине, относительно плоской, только с несколькими реками, вытянутыми в направлении север-юг, в качестве барьеров. У немцев были русские на востоке и французы на западе. Москва и Париж являлись союзниками. Если бы они одновременно напали на Германию, Германии было бы трудно сопротивляться. Немцы не знали русско-французских намерений, но они знали свои возможности. Если бы речь зашла о войне, немцы должны были бы нанести удар сначала в одном направлении, добиться победы, а затем сосредоточить свои силы на другой стороне.

Когда война могла начаться, какую стратегию немцы выберут и будет ли война удачной – все это было неопределенным. Но, вопреки точке зрения Такман, война, которая началась с немецкого удара, была неизбежной. Война не была результатом недоразумения. Скорее, она явилась результатом экономических и стратегических реалий.

Немцы атаковали французов, но не смогли победить их. Поэтому они оказались в ловушке войны на два фронта, чего они и боялись, но они были, по крайней мере, полностью мобилизованы и могли сопротивляться. Вторая возможность реализовать свою стратегию появилась у немцев зимой 1917 года, когда произошло восстание против русского царя, который отрекся от престола 15 марта 1917 года (в марте Германия фактически запустила революцию, отправив Ленина в Россию в печально известном запечатанном вагоне). Были обоснованные предположения, что русские могут выйти из войны, и в любом случае, их военная мощь значительно пострадала. Немецкая победа казалась не просто возможной, но весьма вероятной. Если бы это произошло, и если бы немецкие войска из России отправились бы во Францию, вполне вероятно, что они смогли бы провести массированное наступление, которое могло закончиться поражением англичан и французов.

В апреле 1917 года Соединенные Штаты объявили войну Германии. На то было несколько причин, в том числе угроза того, что немецкие подводные лодки закроют Атлантику для американского судоходства , но также и страх, что события в России могут привести к поражению союзников. Штаты очень хотели, чтобы евразийский континент не оказался под контролем какой-либо одной нации. Численность рабочей силы, ресурсы и технологии под контролем немцев могли позволить Германии превзойти США. Соединенные Штаты не могли допустить победы Германии и в течение года США направили более миллиона мужчин в Европу , тем самым помогая противостоять немецкому наступлению после Октябрьской русской революции 1917 года и вытащить Россию из войны. По мирному договору Украина досталась немцам, что поставило Россию под угрозу германской победы над англо-французским альянсом. В конечном счете, американское вмешательство привело к победе над немцами, а русские вернули себе Украину.

Американская интервенция была решающей и определила стратегию США в Евразии на целое столетие. Это позволяет сохранить баланс сил. Если этот баланс нарушается, Вашингтон увеличивает помощь одной из сторон и, в случае крайней необходимости, решительно вмешивается в контексте существующего и эффективного военного союза.

Вторая мировая война велась аналогично. Немцы, снова оказавшись в опасном положении, заключили союз с Советами, обеспечив войну на один фронт, и на этот раз одержали победу над Францией. На следующем шаге Германия напала на Россию, чтобы добиться доминирования в Евразии. Соединенные Штаты сначала держали нейтралитет, затем помогали англичанам и русским, и даже после вступления в войну в декабре 1941 года до самого последнего момента воздерживались от военного вмешательства. Соединенные Штаты вторглись в Северную Африку , Сицилию и остальную часть Италии но это были незначительные операции на немецкой периферии. Решающее столкновение откладывалось до июня 1944 года, когда немецкая армия были значительно ослаблена в боях с советской армией, которая поддерживалась поставками из Соединенных Штатов. Решающая кампания в Северной Европе длилась менее года и была выиграна с небольшими потерями для США (по сравнению с потерями других стран-участниц войны). Это было вмешательство в контексте мощного военного альянса.

В период холодной войны Советский Союз создавал глубокие буферные зоны. Первой линией обороны стали страны Балтии, Беларусь и Украина. Второй оборонительный эшелон состоял из Польши, Чехословакии, Венгрии, Румынии и Болгарии. Кроме того, советский буфер был перенесен к центру Германии на Северо-Германской низменности. Учитывая историю, Советы нуждались в создании максимально глубоких буферных зон, и это фактически исключало нападение на Советский Союз.

Американский ответ был более активным, чем в первых двух войнах, но не решал проблему. Соединенные Штаты расположили свои вооруженные силы в Западной Германии в контексте сильного военного союза. Этот союз, скорее всего, был недостаточным, чтобы заблокировать советское нападение. Соединенные Штаты обещали доставку дополнительных войск в случае войны, а также гарантировали, что в случае необходимости они готовы применить ядерное оружие, чтобы остановить нападения СССР.

Модель была в этом смысле похожей. Расчет был на то, чтобы поддерживать баланс сил с минимальным американским вмешательством. В случае, если бы баланс был нарушен, Соединенные Штаты готовы были отправить существенно больше войск. Штаты утверждали, что в худшем случае готовы использовать решающую силу. Важно отметить, что Соединенные Штаты сохранили возможность укрепления наличных сил и применения ядерного оружия. Советы так и не напали, отчасти потому, что не было необходимости — они не были в опасности — и отчасти потому, что риск, связанный с нападением, был слишком высок.

Таким образом, Соединенные Штаты выдерживали последовательную стратегию во всех трех войнах. Во-первых, это позволяло избежать перенапряжения, ограничивая американское присутствие до необходимого минимума. Соединенные Штаты не участвовали в Первой мировой войне практически до самого ее конца. Во Второй мировой войне участие Америки состояло в периферийных операциях при относительно низких затратах. В период Холодной войны США держали в Европе силы, достаточные, чтобы убедить Советы в американских намерениях, но всегда находившиеся под контролем и всегда готовые к полноценному вмешательству в наиболее подходящее время и с минимальными потерями, и все это в контексте эффективного военного союза.

Распад Советского Союза и революции 1989 года уничтожили систему буферов, что Советы захватили в Великой Отечественной войне. Стратегическое положение России оказалось хуже, чем это было до мировых войн и даже хуже, чем в XVII веке. Если внутренний буфер – страны Балтии, Беларусь или Украина – становились враждебными России и входили в НАТО, угроза для России была бы недопустимо велика. Страны Балтии были приняты в НАТО, и альянс теперь менее чем в 100 милях от Санкт-Петербурга. Если Украина и Беларусь пойдут по тому же пути, то город Смоленск, находившийся в глубине Советского Союза или Российской империи, окажется пограничным городом, а расстояние от территорий НАТО до Москвы составит 250 миль.

Смягчающим фактором было то, что НАТО был слабым и разобщенным. Это не было серьезным утешением для россиян, которые помнили, как Германия превратилась из слабой и фрагментированной страны в 1932 году в могущественную силу к 1938 году. Там, где есть производственная база, военный потенциал может быть увеличен очень быстро, и намерения могут измениться в одночасье. Таким образом, для России, как показали события последних месяцев, предотвращение поглощения Украины западным альянсом имеет решающее значение.

 

Подход Соединенных Штатов

Американская стратегия в Европе остается такой же, как в 1914 году: позволить европейскому балансу сил саморегулироваться. Если оставить в стороне публичные заявления, Соединенным Штатам была удобна слабость европейских держав, пока русские были тоже слабы. Не было никакой угрозы появления гегемона. Американская стратегия состояла, как всегда, в том, чтобы баланс самоподдерживался, а также в любой помощи, необходимой для поддержания баланса, и в военном вмешательстве (в составе крепкого альянса) в решающий момент, но не раньше.

Из этого следует, что Соединенные Штаты не готовы сейчас сделать что-то большее, чем символические действия. Русские военные могут быть в состоянии захватить Украину, хотя материально-технические проблемы серьезны. Но Соединенные Штаты не собираются разворачивать в связи с этим решающие оборонительные силы на Украине. Сдвиг в европейском балансе сил не настолько значительный, и у Соединенных Штатов есть время, чтобы понаблюдать, как будет развиваться ситуация.

На данный момент, Соединенные Штаты, скорее всего, готовы повысить доступность оружия для стран, которые я посещу, включая также Болгарию и страны Балтии. Но проблема Соединенных Штатов в том, что ее историческая стратегия опирается на существование значительного военной силы, которую составляют несколько стран, существование реально работающего альянса. Для Соединенных Штатов нет смысла в том, чтобы обеспечивать оружием страны, которые не будут сотрудничать друг с другом и не способны развернуть достаточную силу, чтобы использовать это оружие.

После событий на Украине многие европейские страны обсудили увеличение расходов на оборону и военное сотрудничество. Пока под вопросом, будет ли именно НАТО являться инструментом этого сотрудничества. Как мы видели в ходе встреч между президентом США Бараком Обамой и канцлером Германии Ангелой Меркель, готовность Германии принять участие в активных действиях ограничена. В южной Европе еще бушует экономический кризис. Желание англичан, французов или испанцев также имеет ограничения. Трудно понять, насколько эффективно НАТО играет свою военную роль.

Соединенные Штаты видят в этом ситуацию, когда уязвимые страны должны предпринять решительные шаги. Для Соединенных Штатов в происходящем нет чрезвычайной ситуации. Для Польши, Словакии, Венгрии, Румынии, Сербии и Азербайджана, наряду с другими странами, расположенными вдоль буферной линии, это пока не чрезвычайная ситуация. Но события порой происходят с удивительной скоростью. Русские по своей сути не могущественны, но они гораздо более могущественны, чем любая из этих стран в одиночку, или даже все эти страны вместе. Учитывая американскую стратегию, Соединенные Штаты готовы начать предоставление помощи, но существенная помощь требует и существенных действий со стороны стран буферной зоны.

Первая и вторая мировые войны велись из-за статуса Германии в Европе. Холодная война также имела в основании эту проблему, хотя и была оформлена по-другому. Теперь мы в очередной раз обсуждаем статус Германии. Сегодня немцы не имеют угрозы с запада. Восточная угроза слаба, далека, да и вообще на востоке скорее союзник, чем противник. Силы, которые толкали Германию на две мировые войны, сейчас не действуют. Логично, что Германия имеет мало оснований идти на риск.

Американский страх появления евразийского гегемона в настоящее время не имеет под собой реальных оснований. Россия далека от того, чтобы представлять такую угрозу. Она еще занята борьбой за восстановление своей буферной зоны. Германия также не готова участвовать в агрессивных действиях, поэтому Соединенные Штаты будут использовать свою старую стратегию ограничения вмешательства как можно дольше. В то же время, буферные страны сталкиваются с потенциальной угрозой, и благоразумие требует от них подготовиться.

Пока еще далеко от того, что русская угроза может материализоваться, не очевидно и то, что у русских есть политическая воля, чтобы действовать решительно. Оптимальным решением для буферных государств стало бы массированное вмешательство НАТО. Этого не произойдет. Второй вариант решения – серьезное вмешательство США. Этого тоже не будет. Буферные государства хотят переложить затраты на их защиту на других – это рациональная стратегия, если ее цель достижима.

Беспристрастные геополитические силы заставляют Россию попытаться вернуть свою критическую буферную зону. Нации, граничащие с Россией, не могут знать, как далеко пойдут русские. Для России чем глубже буфер, тем лучше. Но чем глубже буфер, тем выше расходы на его. Русские не готовы к шагам такого рода. Но с течением времени, как их сила и уверенность увеличатся, их действия станут менее предсказуемыми. Когда сталкиваешься с потенциальной экзистенциальной угрозой, избыточно острая реакция является оправданной.

Буферные государства должны вооружаться и сотрудничать. Соединенные Штаты будут обеспечивать определенную поддержку , независимо от того, что будут делать немцы и НАТО. Но принципиальное решение находится в руках поляков, словаков, венгров, румын, сербов и азербайджанцев, а также наций других буферных государств. Некоторые из них, как Азербайджан, уже приняли решение вооружаться и ищут союза. Некоторые, как Венгрия, наблюдают и ждут. Кажется, это Марк Твен сказал, что «история не повторяется, но она говорит рифмами». Существует рифма, которую мы можем услышать. Все пока еще на ранних стадиях, как в случае с Германией в 1914 году. Силы только начинают концентрироваться, и если они это сделают, добрая воля уже не сможет их контролировать.

Я буду вслушиваться в рифму истории во время своей поездки. Мне нужно понять, есть ли она. И если она есть, мне нужно убедиться, слышат ли эту рифму те, кто в наибольшей степени подвергаются опасности. Я дам вам знать, что я услышал.

Автор: Джордж Фридман, Stratfor
Перевод: blogopol.ru

 

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>