Американо-иранские реалии

Тегеран

Президент США Барак Обама позвонил иранскому президенту Хассану Рухани на прошлой неделе, это первый подобный разговор с иранским руководством за 34 года. За телефонным разговором последовали твиты и публичные заявления с обоих сторон, указывающие на готовность общаться.

Хотя это и далеко от нормализации отношений между двумя странами, есть причины отнестись к этому событию серьезно – не только потому, что все происходит на таком высоком уровне, но и потому, что в этих движениях имеется геополитическая логика. Многое может идти неправильно, и учитывая, что речь идет о Ближнем Востоке, вероятность отсутствия положительных результатов, высока. Но Иран слаб,  а США избегает конфликта – не самый плохой повод для достижения соглашения.

 

Иран поймал волну

Хотя стратегическое положение иранцев в настоящее время можно назвать слабым, они развивали успех с 2003 года, когда США вторглись в Ирак. Они приветствовали американское вторжение, поскольку Саддам Хусейн был смертельным врагом Ирана со времен ирано-иракской войны 1980-1989 годов. Уничтожение иракского режима вызвало у иранцев чувство глубокого удовлетворения, однако это событие стало началом драматических сдвигов в национальной безопасности самого Ирана.

Ирак был основной угрозой Ирана после распада Советского Союза , потому что это было единственное направление, откуда можно было ждать неприятностей. Проиранский или даже нейтральный Ирак отвечал интересам безопасности Ирана. Американское вторжение создало вакуум власти в Ираке, который армия США не может заполнить. Иранцы были готовы к этому, поддерживая проиранские элементы среди шиитов до 2003 и вооружая их после 2003 года. С вовлечением США в войну с суннитскими повстанцами, шиитское большинство стало заполнять властный вакуум.

Соединенные Штаты сообразили, что оказались между суннитскими боевиками и шиитскими ополченцами.  В 2007 году США начали выпутаться из противостояния с суннитами и блокировали шиитов (Примечание: имеется в виду стратегия США в Ираке – «Большая волна», после которой наступил перелом в Иракской войне), но все-таки шииты оказались в выигрыше. Когда США покинули Ирак, только шииты (пусть даже не все они были зависимы от Ирана) могли заполнить политический вакуум. Ирану нечего опасаться со стороны Ирака, и он даже может доминировать над Ираком. Это была важнейшая стратегическая победа Ирана, который проиграл войну с Ираком в 1989 году.

После того, как иранцы заставили США сосредоточиться на суннитах, открыв путь для доминирования Ирана в Ираке, амбиции Тегерана выросли. С расчленением Ирака и уходом США из региона главным противником Ирана стала Саудовская Аравия. Тегеран получил возможность бросить вызов Эр-Рияду.

Иран был союзником Сирии и имел значительную проиранскую силу в Ливане – Хезболла.  Возможности Ирана возросли, поскольку с конца 2000-х годов иранская сфера влияния распространилась от шиитских общин на западе Афганистана до Средиземного моря. Бывший президент Ирана Махмуд Ахмадинежад обладал реалистичным видением иранской силы, сосредоточенной вдоль северных границ Саудовской Аравии и способной полностью изменить баланс сил в регионе.

Но в то время как президент Сирии Башар Асад был готов к партнерству с Ираном, он изначально не был заинтересован в том, чтобы его страна стала иранским сателлитом. На самом деле, он был обеспокоен ростом иранского влияния.  Арабская весна и восстание против Асада изменило это уравнение. До этих пор Сирия и Иран были относительно равны, теперь же Асад отчаянно нуждался в иранской поддержке. Это укрепило позиции Тегерана, и если Иран спасет Асада, то Асад будет ослаблен и напуган, при этом иранское влияние значительно возрастет.

Русским также понравилась перспектива усиления Ирана. Во-первых, они боролись с суннитами на Северном Кавказе. Они боялись усиления радикальных суннитов в любом месте, но особенно в крупных российских республиках, где сунниты доминируют. Во-вторых, иранское влияние не только будет третировать Саудовскую Аравию, но и заставит США вернуться в регион, чтобы защитить Саудовскую Аравию и Израиль.  Руки русских были развязаны с 2001 года, тогда как американцы наоборот завязли в войнах с исламским миром. Создание стратегического кризиса для Соединенных Штатов соответствует целям Москвы. Русские, отделенные от Ирана буфером кавказских государств, не опасались иранцев. Поэтому они были готовы присоединиться к Ирану в поддержке режима Асада .

Проблема состояла в том, что Асад не мог навязать свою волю Сирии. Режим Асада не пал, но не смог одержать победу. Началась затяжная гражданская война, и хотя иранцы имели влияние на алавитов , иранская мечта расширить сферу влияния до Средиземного моря зашла в тупик. Это стало вдвойне верно, когда возросло суннитское сопротивления шиитам в Ираке. Для достижения целей Ирану был необходим быстрый и решительный разгром суннитских повстанцев в Сирии. Поскольку этого не произошло, способность иракского режима премьер-министра Ирака Нури аль-Малики противостоять суннитам больше не гарантирована.

Иран умерил аппетиты

В 2009 году казалось, что Иран вместе с Россией сможет усилить свое влияние к северу от Саудовской Аравии. К 2013 году это видение было разрушено , а с ним и более грандиозные стратегические ожидания Ахмадинежада и его союзников в Иране. Это привело к переоценке стратегического статуса Ирана, а также к переоценке его ядерной программы.

Точка зрения Stratfor заключалась в том, что у Ирана не было особого интереса к фактическому обладанию ядерным оружием, но была нужна именно программа разработки этого оружия. Обладание несколькими единицами ядерного оружия явилось бы наихудшим вариантом для Ирана , поскольку это могло бы привести к массированным атакам со стороны Израиля или США , чего Ирану не вынести. Но наличие программы развития ядерного оружия придает Ирану вес, дает иранцам мощный козырь и отвлекает внимание США и Израиля от роста иранского влияния. Надежды Ахмадинежада , я (Примечание: то есть автор статьи Джордж Фридман) думаю , заключались в расширении сферы влияния Ирана, что делало возможным воздействие на саудитов и Совет по сотрудничеству стран Персидского залива, а также позволяло обменять ядерную программу на признание со стороны США и уважение к новому региональному балансу.  В самом деле, пока Соединенные Штаты и Израиль были одержимы иранской ядерной бомбой, иранцы делали большие успехи в более традиционных сферах.

Региональная стратегия Ирана лежала в руинах, а международные санкции против его ядерной программы имели значительный эффект. Я не в состоянии определить, явились ли причиной кризиса иранской экономики международные санкции или  же кризис происходит  из сочетания глобального экономического кризиса и собственной экономической слабости Ирана. Но в конце концов , очевидно , что санкции, которые ударили по  иранской экономике, превратили ядерную программу, ранее полезную, в помеху.

Иран оказался в очень трудном положении. Внутри страны очень сильно неприятие любого компромисса с США, но присутствовало ощущение, что Ахмадинежад привел Иран к стратегической и экономической катастрофе.  Для Ирана ядерная программа стала теперь нерелевантной. Страна не собирается становиться региональной державой. В настоящее время она должна перейти к обороне, попытаться стабилизировать ситуацию в Ираке и , что важнее, решить свои внутренние проблемы.

Вызов, который стоит перед США

В США имеется глубокое внутреннее предубеждение против любого сотрудничества с иранским режимом.  Так же, как иранцы все еще искренне возмущаются переворотом 1953 года, который возвел шаха на трон (Примечание: Имеется в виду свержение правительства Мохаммеда Мосаддыка), американцы никогда не забывали о захвате посольства США и проблеме с заложниками, для решения которой потребовался год . Теперь мы должны подождать и посмотреть, на каком языке будет говорить Иран, учитывая признания Обамы касательно переворота 1953 года (Примечание:  Во время своего выступления в Каире 4 июня 2009 года Обама признал, что США участвовали в свержении демократического правительства Мосаддыка).

США уходит из Ближнего Востока, насколько это возможно. Конечно,  у США нет никакого интереса в еще одной наземной войне. Соединенные Штаты имеют интересы в регионе, однако главный из них – избежать появления регионального гегемона, который мог бы дестабилизировать Ближний Восток. США научились в Ираке, что одновременную войну против суннитов и шиитов нельзя выиграть без больших усилий. Америка нуждается в способе управления исламским миром , не предполагающем пребывания в состоянии постоянной войны.

Классическое решение – поддержание баланса сил с минимальным усилием на основе существующих реалий. Ослабленный Иран нуждается в поддержке в его борьбе с суннитами. Соединенные Штаты заинтересованы в том, чтобы не победили ни сунниты, ни шииты – другими словами, в вечном сохранении статус-кво. Разрушение Ирана не в американских интересах , так как это нарушит региональный баланс.  Санкции против Ирана имели важное значение в блокировании иранского господства, но в нынешней ситуации более интересна стабилизация Ирана.

Но Соединенные Штаты не смогут проводить эту линию, если ядерная программа Ирана не будет прекращена. Рухани понимает это, но он должен покончить с санкциями и вернуть западные инвестиции в Иран. Это выполнимо в нынешних условиях. Вопрос о поддержке иранцами Асада на самом деле не проблема , поскольку Соединенные Штаты не хотят доминирования радикальных суннитов в Сирии так же, как не хотят доминирования Ирана. Тегеран хотел бы, чтобы в Сирии полновластно правил Асад, но Иран понимает, что он сыграл этой картой и проиграл. Что выбрать, сотрудничество или войну – ни Иран, ни Соединенные Штаты пока не определились.

Что угрожает решению проблемы

Существует две угрозы решению иранской проблемы. Основная угроза – внутренняя. В обеих странах есть люди, которым любой диалог между государствами покажется  предательством. Иран стоит на пороге экономического истощения. Для Соединенных Штатов в настоящее война также неприемлема. И это открывает путь к возможностям, о которых нельзя было даже помыслить еще несколько лет назад.

Вторая угроза – вмешательство извне. Сразу приходит на ум Израиль, отказ Ирана от ядерной программы может дать Израилю то, чего израильтяне сами добиться не могли.  Израильтяне утверждают, что иранская бомба угрожает существованию Израиля. Но израильтянам не хватает военной мощи, чтобы справиться самостоятельно , и они не могут вовлечь в эту затею американцев. Отказ Ирана от ядерной программы – лучшее, что может получить Израиль, если он действительно опасался иранской бомбы. Хотя израильское влияние на диалог с Ираном американская администрация будет стремиться ограничить, Израиль может втиснуться между США и Ираном со своими собственными требованиями относительно соглашений с Ираном.

В то же время Саудовская Аравия американо-иранской сделкой будет потрясена. Враждебность по отношению к Ирану заблокирована Соединенными Штатами в обмен на поддержку саудитов. Но у Соединенных Штатов сейчас достаточно нефти, и попытки саудитов препятствовать примирению США и Ирана не найдут в Америке понимания. Влияние Саудовской Аравии на Вашингтон после войны в Ираке заметно ослабло.

Позиция России будет куда более интересной. На первый взгляд, русские были эффективны в Сирии. Но это только поверхностный взгляд. Режим Асада не бомбили , он остался на плаву, но получил серьезные повреждения. И сирийский кризис показал то, что русским не понравится: если бы Обама решил атаковать Сирию, русские ничего бы не смогли сделать.  Учитывая их слабые позиции, русские сыграли так умно, как только могли. Но позиции русских слабы. Русские хотели бы, чтобы Соединенные Штаты завязли в противостоянии с Ираном, но этого не случилось, и русские осознают, что им не хватает веса. Сирия была их тактической победой, Иран станет стратегическим поражением.

Иранские и американские реалии располагают к мирному урегулированию. Настрой обеих стран также располагает к этому. И в США, и в Иране существует явное сопротивление сотрудничеству, но эти группы, кажется, недостаточно сильны и недостаточно консолидированы, чтобы заблокировать процесс. Но, конечно, ничего предсказать нельзя. Многое может пойти не так, и результат окажется под сомнением. Но учитывая то, что иранцы и американцы трезво оценивают свои позиции, есть шанс, что изменения все-таки произойдут. В моей книге  «Следующее десятилетие» (Примечание. — The Next Decade), я утверждал, что в долгосрочной перспективе Иран и Соединенные Штаты согласуют интересы и что возможен неформальный альянс этих стран. Все, что происходит, пока не указывает на долгосрочную перспективу сотрудничества, и дорога будет ухабистой, но логика уже прослеживается.

U.S. and Iran Realities (George Friedman, Stratfor), 1 октября 2013

Перевод сайта blogopol.ru

 

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>